Новгородский цикл былин

Новгородские былины. Обзор цикла

Новгородские былины – классические.

Новгород не подвергался татаро – монгольскому нашествию, а посему полнее, чем другие города Руси, сохранил исторические ценности как XI-XII вв., так и XIII-XIV вв. Новгород археологически изучен лучше других городов Руси и Северной Европы. Это позволило ученым полнее осветить историю Новгорода.

Город занимал совершенно особое положение: это относится как к начальному периоду развития города, так и к более поздней эпохе, когда Новгород был столицей республики.

Многие новгородские особенности сохранялись длительное время после присоединения Новгорода к Московскому государству: новгородские меры, вес, монеты. Например:

1) Единицы измерения

-мерная сажень -176 см

-большая сажень -250 см

-простая сажень -152 см

2) Локти для измерения тканей -44 см (1/4 мерной сажени).

Раскопки в Новгороде приоткрыли пласт языческой ментальности и культуры. Возможно, в самом начале строительства города, в том месте, где Волхов вытекает из озера Ильмень, существовало языческое святилище двух славянских богов: Перуна и Велеса, которыми клялись русские воины-язычники. Легендарное русское сказание XVII в.

о начале Новгорода указывает, что в Перыне (урочище) был погребен древний священный ящер (крокодил), божество реки Волхов. У новгородских словен, живших по берегам Волхова и Ильмень-озера, культ воды был одним из главных: герой новгородской былины гусляр Садко своим благополучием обязан помощи царя подводного пространства.

Вера в предания о драконе подтверждается множеством изображений дракона-ящера с символами струящейся воды на различных новгородских вещах. Рукояти деревянных ковшей, ритуальных сосудов, бывших составной частью братчины («братчина» – товарищество, круг, где в складчину варили пиво, гуляли и веселились), украшены мордами драконов-ящеров.

Спинки кресел, сидений глав семейств покрывались орнаментальными поясами из переплетенных драконов. С крыш свешивались драконьи морды, во время дождя воплощая водную стихию. Весла новгородских судов оформлялись головками ящеров. Почитание ящеров в русском и белорусском фольклоре прослеживались вплоть до рубежа XIX-XX вв.

: существует обрядовая хоровая игра, при которой парень-ящер выбирает девушку («сидит Ящер [Яша] в золотом кресле под ореховым кустом»).

В Новгороде сил и средств на войны тратилось меньше, чем на юге, поэтому здесь активнее развивались ремесла, росла торговля, умножались богатства. Осознание собственной силы привело верхушку города Новгорода к борьбе за автономию. С XII в.

Новгород стал республикой, в которой приглашаемому со стороны князю принадлежала исполнительная власть. «Классическим» периодом истории Новгорода считается XII-XV вв.

Учитывая характер новгородских былин, есть основания полагать, что они создавались именно в это время, вероятно, ближе к XV в.

Былины о Садко.

Торговый облик Новгорода повлиял на специфику сюжетов о Садко. Садко, бедный гусляр (его бедность противопоставлена богатству Новгорода), решил сразиться с новгородскими купцами, не традиционно, по-богатырски, а фигурально, скупив все товары. Атрибут Садко – гусли – прямо связывает его с новгородской культурой. Б. А.

Рыбаков так описывает новгородские гусли: «Гусли представляют собой плоское корытце с пазами для шести колков. Левая (от гусляра) сторона инструмента оформлена скульптурно как голова и часть туловища ящера. Под головой ящера нарисованы две маленьких головки «ящерят».

На оборотной стороне гусель присутствуют все три жизненные зоны: небо (птица), земля (конь, лев) и подводный мир (ящер). Ящер господствует над всеми и благодаря своей трехмерной скульптурности объединяет обе плоскости инструмента. Орнаментика новгородских гусель XI-XIV вв.

прямо указывает на связь этого культового инструмента со стихией воды и с ее повелителем, царем подводного царства – ящером. Все это вполне соотносится с архаичным вариантом былины: гусляр угождает подводному божеству, и божество изменяет уровень жизни бедного, но хитроумного гусляра».

Наряду с древними мифологическими божествами в былине о Садко присутствует устойчивая деталь поздней, христианской поры. Когда Садко играет на гуслях, морской царь веселится со своей царицей Белорыбицей – а море бушует, гибнут корабли.

Тогда к Садко обращается святой Николай., чтобы он перестал играть, порвал струны, не обрекал на гибель людей. Садко сделал так, как его просил святой Николай.

Оказавшись освобожденным из плена морского царя, Садко строит церковь в честь святого Николая.

Варианты имени героя таковы: Сотко, Садок, Цадок. Впервые имя Садко встречается в сборнике Кирши Данилова. Былина о Садко – единственная в русском эпосе, где герой, отправившись из дома, попадает в некий мир и встречает там подводного царя.

Морской царь относится к нему не враждебно – архаическая черта. Не раз в фольклористике XIX в.

Садко «роднили» то с Зигфридом из «Песни о Нибелунгах», то с Вяйнямейненом из «Калевалы», предполагая заимствование, завезенное по трогово-культурным путям.

Разрешение конфликта в песне о Садко носит не столько былинный, сколько сказочный характер: герой становится богат.

(Звучание имени Садко и интенция образа сродни еврейскому слову «цадик» – праведный человек, святой).

Былины

Былина – стихотворный эпический (повествовательный) жанр фольклора. В центре былины находится герой, обороняющий свою землю от вражеских захватчиков, или преуспевающий, богатый купец, символизирующий богатство русской земли.

Циклы былин

По вопросу о времени и месте возникновения былин нет однозначной точки зрения. Считается, что былины возникли приблизительно в 9-10 веках на южных территориях древнерусского государства и оттуда пришли на север Руси. Наибольшее распространение былины получили лишь к 13 – 15 векам. Существует точка зрения, согласно которой былины пришли на Русь с Востока.

Былины принято делить на два цикла: киевские и новгородские.

В былинах киевского цикла в центре повествования находятся древнерусские богатыри (Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович), которые защищают древнерусские города Киев, Ростов, Муром от иноземных захватчиков, которые условно называются татарами или воплощаются в образе Идолища Поганого.

Все образы в былине предельно обобщены. Русский богатырь – это не конкретное лицо, реально существовавший человек, а собирательный образ идеального древнерусского война, обладающего невиданной силой, мудростью, чувством справедливости и всегда готового постоять за родную землю.

Былины киевского цикла обобщенно воспроизводят реальные исторические события. Древние города, находившиеся на юге и в центральной части древнерусского государства, постоянно осаждали и захватывали татары, половцы, печенеги и другие кочевые воинствующие племена.

Древнерусские князья, которые управляли городами, были разобщены, т.е. враждовали между собой. Защищать родную землю совместно они не желали. Но всегда находились войны, богатыри, которые собирали войско и вели его на врага. О таких богатырях народ и сложил былины.

Былины новгородского цикла повествуют о богатстве Новгорода – торгового центра, который находился на Севере древнерусского государства, о таланте и удали русского народа, который воплотился в центральном образе новгородских былин – купце Садко, который побеждает подводного царя.

Основные исследователи и собиратели былин

Основные собиратели былин: Кирша Данилов, Киреевский, Рыбников, Гильфердинг, Авенариус, Халанский, Шейн, Костомаров и Мордовцева, Е. В. Барсов, Ефименко.

Исследователи былин: К. С. Аксаков, Ф. И. Буслаев, Л. Н. Майков, В. В. Стасова, Веселовский, Котляревский, Розов, О. Миллер, Д. Квашнин-Самарин, Ягич, Б. Путилов.

Поделиться ссылкой

Новгородский цикл былин. «Садко»

Сегодня на уроке мы:

– поговорим о новгородских былинах;

– разберём былину «Садко».

Мы уже знаем, что былины – это песни-сказания о жизни Древней Руси, о славных русских богатырях и их подвигах во славу родной земли. 

Все былины принято делить на два цикла – Киевские и Новгородские. Названия циклов говорят сами за себя: по месту действия основного героя, а чаще всего и по месту рождения. 

Говорил ему Алеша Попович млад:

– Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,

Ко ласковому князю Владимиру .

***

В славном великом Новеграде

А и жил Буслай до девяноста лет,

С Новым-городом жил, не перечился.

В Киевских былинах события разворачиваются в Киеве или же недалеко от него. Всегда в былинах либо присутствует, либо поминается князь Владимир. Богатыри защищают Русскую землю от каких бы то ни было врагов – кочевников, татар, змея или ещё какой напасти. Герои Киевских былин – это Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович.

Хозяин от был Илья Муромец,

Илья Муромец сын Иванов,

Его верный слуга – Добрынюшка,

Добрынюшка Никитин сын.

Былины Новгородского цикла несколько иного склада. Князь в Новгороде не имел такого влияния, как в Киеве. Его могли пригласить на княжение, а могли и «путь указать», если становился неугоден новгородцам.

И татарского ига Новгород практически не знал, поэтому тема защиты родины далеко не главная в былинах Новгородских.

Будет Васенька семи годов,—

Отдавала матушка родимая,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна,

Учить его во грамоте,

А грамота ему в наук пошла;

Присадила пером его писать,

Письмо Василью в наук пошло;

Отдавала петью учить церковному,

Петьё Василью в наук пошло.

Новгород недаром называли Господин Великий Новгород. Это был почти город-республика.

Он самостоятельно заключал торговые договоры на торговлю с западными странами, славился богатством. Поэтому и главные герои Новгородских былин выделяются не только силой, но, в первую очередь, торговой сметкой, ловкостью, интересом к дальним странам.

Главные герои Новгородских былин – это Садко и Василий Буслаев. Они родились и выросли в Новгороде, их приключения, труды связаны с Новгородом. Садко – купец, богатый гость. Василий Буслаев – буйная удаль, бесшабашное молодечество.

Говорит тут Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, мужики новогородские!

Бьюсь с вами о велик заклад —

Напущаюсь я на весь Новгород битися, дратися

Со всею дружиною хороброю;

Тако вы мене с дружиною побьете Новым-городом,

Буду вам платить дани-выходы по смерть свою,

На всякий год по три тысячи;

А буде ж я вас побью и вы мне покоритеся,

То вам платить буду такову же дань».

Былина «Садко» начинается с рассказа о том, как «в славном в Нове-граде

был Садко-купец, богатый гость». Но богатым он стал не сразу. Первоначально Садко был беден, зарабатывал себе на жизнь тем, что «по пирам ходил-играл». И зависел от того, позовут его на пир или нет.

Садко талантливый музыкант. Его игра на гуслях способна даже природу удивить и тронуть. А вот новгородских купцов его талант не интересует. Нищий гусляр им нужен только тогда, когда они после сытного угощения хотят повеселиться. И не часто Садко «зовут на почестен пир».

Садка день не зовут на почестен пир,

Другой не зовут на почестен пир

И третий не зовут на почестен пир.

Царь морской прекрасно понимает печаль гусляра. Не только бедность тяготит Садко, а и пренебрежительное отношение к его искусству. Оттого и предлагает владыка моря не просто обогатить Садко, но и возвеличить в глазах самодовольных купцов.

– Ай же ты, Садхо новгородский!

Не знаю, чем буде тебя пожаловать

За твои за утехи за великие,

За твою-то игру нежную:

Аль бессчетной золотой казной?

А не то ступай во Новгород

И спорь, что в Ильмень-озере

Есть рыба – золоты перья.

Побившись «о велик заклад», Садко вылавливает из Ильмень-озера «рыбку – золоты перья» и становится хозяином выигранных купеческих лавок. Он теперь богат:

Стал Садко поторговывать,

Стал получать барыши великие.

Во своих палатах белокаменных

Устроил Садко все по-небесному:

На небе солнце – и в палатах солнце,

На небе месяц – и в палатах месяц,

На небе звезды – и в палатах звезды.

Но эта победа над купцами изменила Садко к худшему. Он решил, что теперь равных ему нет, что он может противопоставить себя всему Новгороду:

На свою бессчетну золоту казну

Повыкуплю товары новогородские,

Худые товары и добрые!

Мы видим, как пытавшийся одолеть весь город Садко был посрамлен в своей гордыне:

Как тут Садко пораздумался:

“Не выкупить товара со всего бела света:

Еще повыкуплю товары московские,

Подоспеют товары заморские.

Не я, видно, купец богат новогородский –

Побогаче меня славный Новгород”.

Никогда один человек не сможет быть сильнее и славнее общества – такова основная мысль былины.

Во второй части былины Садко везёт новгородские товары в другие страны. Теперь он служит Великому Новгороду и радеет о его славе и богатстве.

На свою бессчётну золоту казну

Построил Садко тридцать кораблей,

На те на корабли на черлёные

Свалил товары новогородские.

Как поехал он по синю морю,

Воротил он в Золоту Орду,

Продавал товары новогородские,

Получал барыши великие,

Поезжал назад во Новгород,

Поезжал он по синю морю.

Садко – купец. Он привык считать деньги. И отправляясь к морскому царю, он пишет завещание:

Он стал именьице отписывать:

Кое именье отписывал божьим церквам,

Иное именье нищей братии,

Иное именьице молодой жене,

Остатное именье дружине хороброей.

Сам познавший нищету, Садко не забывает и «нищую братию».

Морской царь на Садко не гневается, он рад такому гостю. А то, что тот принес с собой гусли, и вовсе приводит царя в отличное настроение.

– Ай же ты, Садко-купец, богатый гость!

Век ты, Садко, по морю езживал,

Мне, царю, дани не плачивал,

А нонь весь пришел ко мне во подарочках.

Скажут, мастер играть в гусельки яровчаты;

Поиграй же мне в гусельки яровчаты.

Былины складывались в течение многих веков. К моменту появления «Садко» христианство уже прочно вошло в жизнь русских людей. Это видно из завещания Садко: «кое именье отписывал божьим церквам», а более всего из того эпизода, в котором герою помогает святой Николай.

Явившись под видом «старика седатого», святитель дает советы, как перестать играть и в то же время не навлечь на себя гнев морского царя. А в благодарность за это Садко по возвращении в Новгород «состроил церкву соборную Миколе Можайскому».

Если летописи создавались в основном по приказу власть имущих, то былины творились народом. В Киевских былинах князь часто показан человеком слабохарактерным, чванливым, может без причины обидеть богатыря, а при опасности теряется и не знает, что делать.

В Новгородских былинах богатое купечество презрительно относится к бедному люду, обижает и унижает его. Поэтому в былинах сбывается вековечная мечта народа преодолеть эту несправедливость, разбогатеть.

Потом Садко-купец, богатый гость,

Зазвал к себе на почестен пир

Тыих мужиков новогородскиих

И тыих настоятелей новогородскиих:

Фому Назарьева и Луку Зиновьева.

Все на пиру наедалися,

Все на пиру напивалися,

Похвальбами все похвалялися.

В прежние-то времена настоятели новгородские на Садко бы и не глянули.

Садко становится тем героем, который добивается всего: богатства, почета, уважения. Он уже не нищий гусляр, игрой добывающий кусок хлеба. Он – Садко, богатый гость. И больше не рискует своим благополучием и самой жизнью:

Не стал больше ездить Садко на сине море,

Стал поживать Садко во Нове-граде.

«Садко» – одна из жемчужин русской народной поэзии.

Виссарион Григорьевич Белинский

Новгородские былины

Вне общей циклизации вокруг князя Владимира остались лишь былины новгородского цикла, на что были глубокие причины как в самой истории вечевой республики — так и в том, что русичи новгородские произошли от балтийской ветви поморских славян (венедов).

По-видимому, именно в их мифологию уходят истоки былин о Садко (жена из «того мира», магическое умение играть на гуслях и пр. — свидетельства о глубокой древности сюжета). В Новгороде Великом былина подверглась существенной переработке, почти что создалась заново.

Были найдены чрезвычайной яркости образные детали, воспроизводящие величие вечевой торговой республики, хотя бы та, что разбогатевший Садко пробует скупить все товары новгородские, но скупить не может.

Назавтра же торговые ряды вновь заполняются грудами товаров, привезенных со всего света: «А со всего света товары мне не выкупити! — решает герой. — Пусть же буду не я богат, Садко, гость торговый, а богаче меня Господин Великий Новгород!».

Все это: и неумеренная похвальба, и роскошные палаты бывшего гусляра Садко, и этот грандиозный спор — также воспроизводятся средствами эпического преувеличения, т. е. стиль эпоса не меняется, невзирая на отсутствие в данном случае воинской героики.

Былину о Василии Буслаеве (точнее, две, как и о Садко) исследователи обычно относят к XIV—XV вв., ко времени ушкуйных походов, что ни в коей мере не соотносится с данными сюжета.

Легендарный Васька Буслаев, попавший даже в летопись со званием посадника новгородского, по тем же преданиям, жил задолго до татарского нашествия, и собрался он, по былине, совсем не в ушкуйный поход, а на Иордан, присовокупивши при этом: «Смолоду много бито, граблено, под старость надо душа спасать!» А хождения в Святую Землю, неоднократно предпринимавшиеся новгородцами, падают на те же домонгольские XI—XII вв. То есть сложение сюжета произошло в те же «киевские» сроки, что и обработка былин о богатырях Владимирова круга.

Новгород Великий основан в начале VIII столетия и возник как союз трех племен: Словен, продвинувшихся с юга, от дунайской границы (они и возглавили союз, принеся с собою племенное имя «русь» на север); кривичей и славян поморских — эти двигались с Запада, теснимые немцами; и местного чудского племени.

Каждое племя создало свой центр, образовавший городской «конец»: Славна — на правом берегу Волхова, где была княжеская резиденция и городской торг; Прусский, или Людин, конец — на левом, где позднее возник Детинец с храмом святой Софии; и Неревский (Чудской) конец — тоже на левом берегу, ниже по течению Волхова (позднее выделились еще два конца: Загородье и Плотники).

Такое происхождение города предопределило затяжную кончанскую борьбу, причем Славна чаще опиралась на «низовских» князей, «Пруссы» — на литовских.

И хотя население с течением времени полностью перемешалось, рознь городских концов раздирала Новгородскую республику до самого конца ее существования. По изустной легенде, свергнутый Перун, проплывая по Волхову, бросил на мост свой посох, завещав новгородцам вечно драться тут друг с другом.

Во время городских смут обычно собирались два вечевых схода по ту и эту сторону Волхова и дрались или «стояли в оружии» на Волховском мосту.

Освоение новгородцами Севера и Приуралья осуществлялось в основном отдельными дружинами «охочих молодцов», которых тот или иной удачливый предводитель (чаще всего из бояр) набирал по «приговору» веча, а то и сам по себе, «без слова новгородского».

Ватаги эти захватывали новые земли, собирали дань, промышляли зверя, основывали укрепленные городки, торговали. Сбор подобной дружины «охочих молодцов» ярко показан в былине о Ваське Буслаеве, где перечислялись, по-видимому, основные эпические герои Великого Новгорода, «вольница новгородская».

(Перечень этот, к сожалению, был уже позабыт сказителями.)

Былина о Буслаеве выразительна в том отношении, что на место обычного во всяком эпосе воинского героизма, поединков с внешними врагами, отбивания вражеских ратей и увода красавиц ставит внутренние социальные конфликты вечевой республики, сконцентрированные здесь — по законам былинного жанра — за много веков. Тут и сбор дружин из «охочих молодцов», и бои на мосту Волховском, и «матерые вдовы» — владелицы крупных имуществ (фигура Марфы Борецкой симптоматична именно для Новгорода). Собственно спору двух подобных владетельных боярынь посвящена и третья новгородская былина — «Хотен Блудович».

Василий Буслаев во всей своей бесшабашной и удалой натуре в этом задоре, когда он крушит противников на Волховском мосту, когда вдруг произносит покаянно: «Смолоду много бито, граблено, под старость надо душа спасать»; в последующей богатырской поездке — хождении в Иерусалим, в озорном поведении на Иордане, в последнем своем споре с мертвой головой, спором-гибели (камень, через который скачет Василий — вероятный выход в загробное царство, т. е. конец, уничтожение, подстерегающее в свой час и самого сильного из сильных), — во всем этом Буслаев выработался в такого истинно русского героя, как бы завещанного грядущему (не его ли черты сказались в землепроходцах, покорителях Сибири, вождях казацких походов и восстаний?), что и поныне облик, образ и судьба его волнуют едва ли не более, чем образы древних эпических воинов, не исключая и самого Илью Муромца.

⇐ Предыдущая123Следующая ⇒

Былины о русских богатырях. Новгородские былины

Былины – стихотворный героический эпос Древней Руси, отразивший события исторической жизни русского народа. Древнее название былин на русском севере – «старина». Современное название жанра – «былины» – было введено еще в первой половине XIX века фольклористом И. П. Сахаровым на основании известного выражения из «Слова о полку Игореве» – «былины сего времени».

Время сложения былин определяется по-разному. Одни ученые считают, что это ранний жанр, сложившийся еще во времена Киевской Руси (X–XI века), другие – жанр поздний, возникший в средние века, во время создания и укрепления Московского централизованного государства. Наибольшего расцвета жанр былин достиг в XVII–XVIII веках, а к XX веку он приходит в забвение.

Былины, по замечанию В.П. Аникина, это «героические песни, возникшие как выражение исторического сознания народа в восточно-славянскую эпоху и развившиеся в условиях Древней Руси…».1

Былины воспроизводят идеалы социальной справедливости, прославляют русских богатырей как защитников народа.

Они раскрывают общественные нравственно-эстетические идеалы, отражая историческую действительность в образах. В былинах жизненная основа соединена с вымыслом.

Они обладают торжественно-патетическим тоном, их стиль соответствует назначению прославить необыкновенных людей и величественные события истории.2

О высоком эмоциональном воздействии былин на слушателей вспоминал известный фольклорист П.Н. Рыбников. Впервые он услышал живое исполнение былины в двенадцати километрах от Петрозаводска, на острове Шуй-Наволок. После трудного плавания по весеннему, бурному Онежскому озеру, устроившись на ночлег у костра, Рыбников незаметно заснул…

«Меня разбудили, – вспоминал он, – странные звуки: до того я много слыхал и песен, и стихов духовных, а такого напева не слыхивал.

Живой, причудливый и веселый, порой он становился быстрее, порой обрывался и ладом своим напоминал что-то стародавнее, забытое нашим поколением.

Долго не хотелось проснуться и вслушаться в отдельные слова песни: так радостно было оставаться во власти совершенно нового впечатления.

Сквозь дрему я рассмотрел, что шагах в трех от меня сидит несколько крестьян, а поет-то седатый старик с окладистою белою бородою, быстрыми глазами и добродушным выражением на лице.

Присев на корточках у потухавшего огня, он оборачивался то к одному соседу, то к другому и пел свою песню, прерывая ее иногда усмешкою. Кончил певец и начал петь другую песню; тут я разобрал, что поется былина о Садке-купце, богатом госте.

Разумеется, я сейчас же был на ногах, уговорил крестьянина повторить пропетое и записал с его слов. Мой новый знакомец, Леонтий Богданович из деревни Середки Кижской волости, пообещал мне сказать много былин.

Много я впоследствии слыхал редких былин, помню древние превосходные напевы; пели их певцы с отличным голосом и мастерскою дикциею, а по правде скажу, не чувствовал уже никогда такого свежего впечатления».2

Об исполнении былин и об отношении крестьян к их содержанию свидетельствует этнограф В.Н. Харузина:

«День был воскресный и народу в деревне много. Горница быстро наполнилась народом […]. Сели на лавках, на кровати, жались в дверях. Вошел Утка [сказитель Никифор Прохоров], невысокого роста старик, коренастый и плечистый.

Седые волосы, короткие и курчавые, обрамляли высокий красивый лоб, редкая бородка клинушком заканчивала морщинистое лицо, с добродушными, немного лукавыми губами и большими голубыми глазами. Во всем лице было что-то простодушное, детски беспомощное […].

Утка далеко откинул назад свою голову, потом с улыбкой обвел взглядом присутствующих и, заметив в них нетерпеливое ожидание, еще раз быстро откашлянулся и начал петь. Лицо старика-певца мало-помалу изменялось; исчезло все лукавое, детское и наивное.

Что-то вдохновенное выступило на нем: голубые глаза расширились и разгорелись, ярко блестели в них две мелкие слезинки; румянец пробился сквозь смуглость щек, изредка нервно подергивалась шея.

Он жил со своими любимцами-богатырями, жалел до слез немощного Илью Муромца, когда он сидел сиднем 30 лет, торжествовал с ним победу его над Соловьем-разбойником. Иногда он прерывал себя, вставляя от себя замечания. Жили с героем былины и все присутствующие.

По временам возглас удивления невольно вырывался у кого-нибудь из них, по временам дружный смех гремел в комнате. Иного прошибала слеза, которую он тихонько смахивал с ресниц. Все сидели, не сводя глаз с певца; каждый звук этого монотонного, но чудного, спокойного мотива ловили они.

Утка кончил и торжествующим взглядом окинул все собрание. С секунду длилось молчание, потом со всех сторон поднялся говор.

– Ай да старик, как поет… Ну уж потешил […]

– Пожалуй, и сказка все это, – нерешительно проговорил один мужик. На него набросились все.

– Как сказка? Ты слышишь, старина это. При ласковом князе Владимире было.

– Мне вот что думается: кому же это под силу – вишь ведь как он его.

– На то и богатырь – ты что думаешь?.. Не то что мы с тобой – богатырь!.. Ему что? Нам невозможно, а ему легко, – разъясняли со всех сторон».3

Герои былин. Русские богатыри.

Главным персонажем былин являются богатыри. Они воплощают идеал мужественного, преданного родине и народу человека. Герой сражается в одиночку против полчищ вражеских сил. Среди былин выделяется группа наиболее древних.

Это так называемые былины о «старших» богатырях, связанные с мифологией. Герои этих произведений являются олицетворением непознанных сил природы, связанные с мифологией.

Таковы Святогор и Волхв Всеславьевич, Дунай и Михайло Потык.

Во второй период своей истории на смену древнейшим богатырям пришли герои нового времени – Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Это богатыри так называемого киевского цикла былин. Подциклизацией понимается объединение былинных образов и сюжетов вокруг отдельных персонажей и мест действия. Так сложился киевский цикл былин, связанный с городом Киевом.

В большинстве былин изображен мир Киевской Руси. В Киев едут богатыри на службу князю Владимиру, его же защищают они от вражеских полчищ. Содержание этих былин носит преимущественно героический, воинский характер.

Другим крупным центром древнерусского государства был Новгород. Былины новгородского цикла – бытовые, новеллистические. Героями этих былин были купцы, князья, крестьяне, гусляры (Садко, Вольга, Микула, Василий Буслаев, Блуд Хотенович).

Мир, изображенный в былинах, это вся Русская земля. Так, Илья Муромец с заставы богатырской видит высокие горы, луга зеленые, леса темные.

Былинный мир «светел» и «солнечен», но ему угрожают вражеские силы: надвигаются темные тучи, туман, гроза, меркнут солнце и звезды от несметных вражеских полчищ. Это мир противопоставления добра и зла, светлых и темных сил.

В нем борются богатыри с проявлением зла, насилия. Без этой борьбы невозможен былинный мир.

Каждому богатырю присуща определенная, доминирующая черта характера. Илья Муромец олицетворяет силу, это самый мощный русский богатырь после Святогора. Добрыня тоже сильный и храбрый воин, змееборец, но еще и богатырь-дипломат. Его князь Владимир отправляет с особыми дипломатическими поручениями.

Алеша Попович олицетворяет смекалку и хитрость. «Не силой возьмет, так хитростью» – говорится про него в былинах.

Монументальные образы богатырей и грандиозные свершения – плод художественного обобщения, воплощение в одном человеке способностей и силы народа или социальной группы, преувеличение реально существующего, т. е. гиперболизация и идеализация.

Поэтический язык былин торжественно-напевный и ритмически организованный. Его особые художественные средства – сравнения, метафоры, эпитеты – воспроизводят картины и образы эпически возвышенные,